Новости

10 из 50 Подписаться на RSS

Психологическая диагностика -

существенно расширено предложение - с нами теперь работает новый психолог:


  • нейропсихологическая диагностика детей до 10 лет,
  • диагностика уровня развития познавательных процессов (память, мышление, внимание, восприятие),
  • диагностика готовности к школьному обучению,
  • диагностика уровня тревожности ребенка,
  • диагностика уровня агрессивности ребенка.


Кроме того, предлагаем психологическое консультирование:


  • консультация родителей по вопросам развития и воспитания ребенка до 7 лет и старше,
  • работа с родителями и детьми на развитие детско-родительских отношений (совместные занятия родителей и детей),
  • индивидуальное психологическое консультирование и сопровождение взрослых (индивидуальная работа со взрослыми в решении внутриличностных и межличностных проблем).


Возможна также коррекционно-развивающая работа с детьми (развитие познавательных процессов).

Время отдыха, чтения, размышлений

Новогодние каникулы - то редкое время, когда по всей стране родители - дома, с детьми. 

Это время выдохнуть и отдохнуть, время пообщаться с детьми, почитать, поразмышлять, "нажать на кнопку перезагрузки". Поэтому именно в спокойный период новогодних каникул мы предлагаем подборку важных и полезных размышлений о воспитании, об отношениях между родителями и детьми, об образовании. Они взяты из разных источников, но все соответствуют тому христианскому в своей основе подходу к образованию и воспитанию, которого придерживается "Школа знаний": разумность, спокойствие, терпение, доброта, доверие, уважение, человечность. 

Первая статья - размышление Ирины Лукьяновой об уважении к маме: "Шпынять маму запрещается"

Как добиться того, чтобы родители и дети слышали друг друга, может ли маленький ребенок понять, что такое «пять минут» и чем договор отличается от компромисса? Дима Зицер: "Просишь его, а он не слышит!" 

Елена Литвяк, педагог, журналист и мама четверых детей, рассуждает о новом мире, который мы строим для своих детей, и о том, почему в этом мире детям очень скучно: Елена Литвяк: Опасности "раннего развития"

Телефоны, гаджеты, социальные сети – как контролировать ребенка, как не упустить проблему, как не дать ребенку стать интернет-зависимым и можно ли не потерять с ребенком доверительный контакт? Обо всём этом - известный психолог Юлия Гиппенрейтер, автор серии книг «Общаться с ребенком: как?»: Юлия Гиппенрейтер: Контроль или доверие?

Студия компьютерной анимации

Среда, 18.15-19.45. 

Темы выпускных сочинений

Обнародованы направления тем итоговых сочинений, которые выпускникам 2016 года предстоит писать в декабре 2015: 

- Время
- Дом
- Любовь
- Путь
- Год литературы в России. 

Итоговое сочинение служит для одиннадцатиклассников допуском к сдаче ЕГЭ, а также приносит дополнительные баллы при поступлении, при этом вузы оценивают его сами - и, как правило, намного строже, чем школы. 

Все аргументы в пользу семейного образования

Все ситуации трудно перечислить, но принцип очевиден: все дети разные, а значит, и варианты учёбы для них должны быть разные.

Понятно, что семье может быть трудно обеспечить самостоятельно обучение ребёнка по всем предметам. Здесь могут помочь консультации профессионалов: например, наша «Школа знаний» уже два года помогает таким детям, и с хорошими результатами. Так что приходите, будем рады помочь вашему ребёнку почувствовать, что учёба – это очень интересно! 

За семейным образованием – большое будущее

Интересное лето в Школе знаний

Интересное лето в "Школе знаний": приводите вашего ребёнка на один день - и если он не захочет вернуться, мы вернём вам деньги за дневное пребывание!

Курсы компьютерной графики "Быстрый старт" (CorelDraw и Adobe Photoshop)

В программу входит изучение всех элементов интерфейса программ,

понятие векторной и растровой графики,

работа с цветом, работа с текстом,

создание логотипов, разработка фирменных бланков,

планирование и создание макета для различных графических задач: оформления визиток и открыток, создания плакатов и афиш, календарей и пригласительных, многостраничных изданий, вывесок и печатных банеров;

дизайн для WEB.

Продолжительность курсов:

Corel Draw - 32 часа = 2 месяца (уроки 2 ак. ч по 2 раза в неделю);

Adobe Photoshop - 32 часа = 2 месяца (уроки 2 ак. ч по 2 раза в неделю). 

Возможно иное расписание по просьбе учеников. 

Стоимость 1 курса: 

8.000 руб. - в группе, 

13.600 руб. - индивидуально. 

Рособрнадзор провёл национальное математическое исследование

среди учащихся 5-7 классов 500 школ из более чем 70 субъектов Российской Федерации. 

Хорошие результаты показали лишь около 25% учеников (в некоторых регионах - 10%). Основные проблемы начинаются в 6-7 классах. 

Исследование проведено после того, как ЕГЭ-2014 показал значительное снижение результатов по математике. Так, минимальный балл был срочно снижен с 24 до 20 баллов, чтобы иметь возможность выдать выпускникам аттестаты и не оставлять их на второй год. 

О нас

Каждый новый учебный год ставит многих родителей перед проблемой: как быть с ребёнком, если бабушек нет или они работают, как и родители, школьная продлёнка – только до 4-5 часов, да и там места ограничены… Теперь школьная продлёнка ещё и становится платной - процесс уже пошёл в московских школах. Новое решение старой проблемы – «Умную продлёнку» - предлагает частный образовательный центр «Школа знаний». Мы при необходимости заберём детей из школ на микроавтобусе, отведём или отвезём – смотря по погоде – на обед, поможем сделать домашние задания, поддержим полдником – и спокойно дождёмся родителей после работы, до 7 вечера. Стоимость - на уровне стоимости услуг няни или гувернантки на те же 4-6 часов в день, но сюда входят помощь профессиональных педагогов, питание, транспорт. 

«Умная продлёнка» - не единственная программа «Школы знаний». Дополнительные занятия по предметам школьной программы – в небольших группах (от 2 до 8 человек, а для иностранных языков – до 6), с преподавателями, среди которых - опытные методисты, эксперты комиссий по ЕГЭ. Кроме того – рисунок и живопись, музыкальное развитие, основы танца, экскурсии по старой Твери, языки на продвинутом уровне. А для тех, кто выберет занятия сразу по нескольким предметам – бонусы: логика, этика, межпредметные связи и история науки, основы экономики и бизнеса. Для старшеклассников организуем тестирование и консультации по профориентации у лучших психологов Твери и в аналогичных московских центрах. А для самых маленьких, от 2 до 5 лет, - группа кратковременного пребывания (3 часа развивающих занятий). 

Контакты «Школы знаний» с лучшими школами и вузами страны, от муниципальной «школы Рачевского» (центр образования «Царицыно»), стабильно входящей в первую десятку лучших московских школ, и частной Павловской гимназии - до факультета кибернетики и информационной безопасности МИФИ и лаборатории компьютерного дизайна новых материалов Физтеха, обещают: учиться в Твери становится всё интереснее! 

Отзывы

Добавить свой отзыв

Фотогалерея

Учебные программы

25 из 26

Статьи и ссылки

10 из 17 Подписаться на RSS

Юлия Гиппенрейтер: Контроль или доверие?

– Один из самых частых родительских вопросов – об интернет-зависимости и гаджетах. Что делать родителям, если ребенок все время «в компьютере» и социальных сетях?

– Это вопрос глобальный. Вопрос цивилизации. Что делать с тем, что хлеб стали печь не в русской печке, а покупать в магазине? Что делать с тем, что дети теперь бегают в магазин, вместо того, чтобы трудиться в поле? Идет очень сильная перестройка всей жизни и средств общения.

У меня нет прямого ответа на вопрос, поэтому будем размышлять вместе.

Что ты хочешь как родитель от своего ребенка? Каких ты придерживаешься идеалов, стандартов его жизни – теперешней и будущей? Наверное, ты хочешь, чтобы он общался с живыми людьми, вел активную социальную жизнь. Опасность, которую сейчас подсовывает нам технический прогресс, состоит в том, что ребенок погружается в жизнь виртуальную, искусственную.

Родителю надо определить свою базисную установку для ребенка.

– Какую именно?

– Допустимую долю ухода в виртуальный мир. Компьютерные игры – это полностью искусственная жизнь. Общение через социальные сети, хотя более реально, и даже может эмоционально затягивать, однако сильно ограничено. Оно лишено таких важных составляющих, как зрительный контакт, интонации голоса, чисто физические прикосновения, жесты. Все эти включения создают особое поле, атмосферу общения, их нельзя заменить только текстами. «Электронная» коммуникация менее естественна, можно сказать, она – вырожденная форма взаимоотношений между людьми.

Родители, учитывая свое видение настоящего и будущего ребенка, должны просто своей волей вводить ограничения на гаджеты, и чем раньше, тем лучше. Мы знаем, что шоколад – это вкусно, хорошо и вполне допустимо, но одним шоколадом кормить ребенка никто не будет, как бы тот в данный момент этого не хотел.

Надо стараться использовать компьютер максимально конструктивно, например, не застревать на мультиках и играх, а знакомить ребенка с образовательным потенциалом всемирной сети. Возможности же эти огромны! Можно вместе с детьми по закону зоны ближайшего развития использовать эти возможности. Ребенку будет интересно узнать перевод или толкование каких-то слов, посмотреть образовательные фильмы, обучающие программы – все это очень важно.

IMG_6349

Известный врач, педагог и создатель собственной системы воспитания Мария Монтессори говорила, что на родителе и учителе лежит важнейшая функция –обогащать среду. Обогащенная среда – это игрушки, книги, сказки, мифы, в конце концов, ресурсные люди, от которых можно многое узнать и почерпнуть. Можно через компьютер получить больший объем разных ресурсов. Но одновременно нужно увеличивать время общения и жизни в натуральном виде, с живыми людьми. Нас цивилизация тянет в один экстрим, значит, надо усиливать другой полюс!

Я много думаю о том, в чем будущее психологии. В свое время бихевиористы сказали: «Идем в жизнь и будем заниматься поведением человека». Сто лет спустя появляются вопросы про «компьютерное» общение. Их ставят не только родители, но общество, культура, сама цивилизация. Людям нужны контакты друг с другом. Однако, стало понятно, что те формы, которые сейчас создались, явно недостаточны, они не отвечают важнейшей потребности в общении полностью. Теперь психологам приходится говорить о контактах искусственных – и реальных, компьютерных – и человеческих, понимающих. Важно помнить, что общение в сети – только урезанная форма контактов, и она не самая главная!

– Вопрос читателя: «Дочке 13 лет. Недавно взяла в руки ее телефон с интернетом, который оказался под паролем. На мою просьбу открыть и разрешить мне посмотреть, она очень обиделась. Сказала, что это личное, ей неприятно, и что в мой телефон она не лезет. А я очень волнуюсь. Она маленькая, общение в социальных сетях может быть не безопасным. «Как правильно контролировать?»

– Тревога матери немного запоздала. В 13 лет с детьми нельзя вступать в конфронтацию, никоим образом. Родители уже и не очень имеют право контролировать. В идеале было бы так: «Да, я уже не имею права проникать туда, куда ты не хочешь. Я уважаю твое личное пространство. И я верю в твою разумность. Я могу только сказать о своем беспокойстве. Надеюсь моя вера в тебя поможет уменьшить мое беспокойство». Вот такого рода разговор я бы повела с девочкой, а параллельно пыталась бы наладить с ней контакт по другим поводам.

Желание контролировать часто превращается в ущемление прав и самостоятельности человека. Это происходит и с детьми, и с мужьями, и с женами. Контроль приводит к тому, что контакт с тем, кого ты хочешь контролировать, ухудшается. «Объект» контроля ставит перед тобой преграду, уходит в свое пространство, закрывает дверь. Здесь подойдет метафора – запоздалый контроль матери похож на то, что она начинает дубасить в эту дверь. И когда родитель спрашивает, «Как правильно контролировать?», это равносильно вопросу «Как мне дубасить получше, чтобы она дверь все-таки открыла?»

– Но вместе с тем сетевое общение, действительно, может быть опасным – люди с недобрыми намерениями, группы в социальных сетях с плохими интересами, да в конце концов, просто преступники…

– Вы сейчас описываете два экстрима: дубасить в дверь – или вообще отвернуться и пойти гулять, и пусть он там живет сам по себе, без меня. Это тоже ложная постановка вопроса, как будто нет других, срединных, оптимальных путей.

Такой путь – контакт с ребенком. Налаживать его нужно как можно раньше, а чем старше ребенок становится – тем осторожнее вести себя в этом контакте. Не в смысле контроля, а в смысле признания и уважения его потребностей, тенденций его развития. Для этого надо наблюдать за ребенком, а не накладывать на него слишком жесткие требования свои или тех людей, во власть которых он попадает (например, детсадовского воспитателя или учителя начальных классов). Мир состоит из очень разных правил, норм, мнений и установок, некоторые из них начинают корежить ребенка.

Насколько ты союзник ребенка, его тенденций к росту, развитию, самостоятельности, его светлой, естественной энергии? Насколько ты ставишь запруды на пути этой энергии? Такая «плотина» – почти всегда означает неуправляемый прорыв в каком-нибудь другом месте.

Так что не надо ставить вопрос так: «либо я его контролирую, либо на свободу выпускаю», просто будьте рядом со своими детьми! Сейчас есть такая тенденция – отдать куда-то: в сад или в секцию, отослать в лагерь, либо нанять гувернера, если семья состоятельная. И это все хорошо! Но нужен человек, которые отслеживает личностное, душевное благополучие ребенка. Таким человеком и должен стать родитель!

Доверие ребенка к родителю – это очень хорошая подсказка. Доверие – показатель того, что родитель выбрал правильный путь. В контролирующих органах никогда не бывает доверия, они приходят, чтобы найти неправильное, и наложить запрет!

– Или причинить добро?

Да, так тоже думают. Возьмем классическую историю: девушка влюбилась «не в того». С точки зрения «добра» контролирующего, она должна немедленно перестать быть в него влюбленной. Наверное, поздно! «Добро» в отношениях надо было создавать раньше, а теперь это будут реакции отказа и сопротивления, которые только усугубят положение.

– Доверие, контакт с ребенком… Как страшно их потерять, как страшно сделать ошибку!

– Знаете, Аня, очень хорошо, что у вас ребеночек очень маленький, и мы встречаемся на этой стадии ваших отношений. Очень важно, чтобы у ребенка было доверие к вам, а для этого нужно быть не только мамой ребенка, но и ребенком тоже! Хорошо, если все ответственные мамы мобилизуют свою ответственность на то, чтобы становиться ребенком.

Это смешно звучит. Вот дочка шлепает по грязи руками или ногами, шлепайте вместе с ней, она будет счастлива – вы вместе играете! Если она говорит: «Не буду, не хочу», тоже подстройтесь под нее! Повторение ее неправильных действий может ее остановить, она начнет понимать, как это выглядит, и может быть, чтО она делает (при этом, конечно, важно избегать передразнивания).

Как обычно происходит? Ребенок пытается на вас воздействовать, а вы – стена. Она кричит: «Не буду, не хочу!» – и толком не всегда понимает, что с ней происходит. А тут ее встречает такая грозная контролирующая сила – не будет же она ей доверять? Доверие будет тогда, когда вы будете пластичны в своем поведении, потому что маленький ребенок сам очень пластичный. Если она плачет, то вы сочувственно говорите: «Ты не хочешь, ты расстроилась» – чтобы она в вас видела отклик, отклик на себя, свое состояние. Или, если она играет во что-то, то не разрушайте игру, не смотрите на это как взрослый человек.

Мне рассказывала одна мама как ее сын лет четырех-пяти любил ставил большую книгу домиком, чтобы машинка въезжала – выезжала. Он сидит и повторяет: «въезжает – выезжает» – и так два часа подряд. «У меня растет возмущение, – говорит мама, – сколько можно так по-идиотски играть?!» Или в другом случае: из крана капает вода, а ребенок часами стоит над этим краном – «Мама, посмотри, какие капельки, и как они падают!».

Я говорю таким мамам: «Ваш ребенок чрезвычайно талантливый!». Потому что когда ребенок играет, он никогда не тратит время зря, что бы про это ни думал взрослый! 


Источник: "Православие и мир"АННА ДАНИЛОВА , ЮЛИЯ ГИППЕНРЕЙТЕР | 16 СЕНТЯБРЯ 2015 Г.

Елена Литвяк: Опасности "раннего развития"

Ну, конечно, мы любим своих детей! И, конечно, хотим для них только самого-самого. Сначала – экологичные погремушки и одежки из дорогих магазинов, чуть позже – английский с пеленок, музыка, фигурное катание, рисование, потом – престижная гимназия, лучше языковая. Ах да, еще раннее чтение, музеи и театры раз в месяц.

Раннее развитие детей – обязательный маркер современной родительской любви. На эту потребность работает огромный и яркий рынок всевозможных образовательных центров, отбоя нет от клиентов. Как трогательно – трехлетний малыш читает вслух без запинки, а четырехлетний выводит мелодию на крохотной скрипочке… И уж, конечно, эти дети будут отличниками в школе.

Но только с каждым годом у меня всё меньше восторгов и всё больше вопросов. Почему веселые малыши, годами ходившие на всякие «развивалки», начиная лет с полутора, потом в школе часто как-то совсем не блещут. Устали, что ли, перегорели, уже надоело учиться за столько-то лет? Или еще хуже – блещут, но никак не могут найти себе друзей, возвышаются над толпой, этакие юные снобы.

«Странный какой-то мир мы строим вокруг детства своих детей!» – подумала я, когда мой старший из троих сыновей пошел в школу. Он научился читать в три года, умел ставить опыты, умножать и делить… И ему было невероятно скучно! И учительница замечательная, и ребята хорошие, вот только всё, что было на уроках в его первом классе, он давным-давно умел делать. Похожая история была и у старшей дочери.

Школа оказалась для моих детей не трамплином в новый прекрасный мир, как у меня когда-то, а местом, где вроде бы и неплохо, но, в принципе, можно и обойтись без нее. К счастью, они не перестали задавать бесчисленные вопросы. Да, у них сейчас, в их семь-девять лет, кругозор среднестатистического шестиклассника, а то и семиклассника, они славные милые ребята, но всё-таки где-то мы явно допустили серьезную ошибку.

В начале своего материнства я была всерьез увлечена идеями глобального чтения Глена Домана, кубиками Зайцева, счетом по точкам и «домашним музеем» Сесиль Лупан и, конечно, обрушилась на полуторагодовалую дочку со всем энтузиазмом молодой матери единственного ребенка. Клеила, резала, рисовала карточки со словами по ночам. Два раза в неделю мы посещали клуб раннего развития. Потом по дочкиным стопам последовал и первый сынок.

Только оказалось, что дочери не подходит такой путь. Конечно, она ползала по ковру с карточками и даже читала их, но больше – чтобы меня обрадовать, чем ради себя самой. А в клубе играла исключительно с игрушками, не желая общаться с кубиками и прочими конусами-цилиндрами. И развивающие песенки с пальчиковыми играми тоже ее не очень-то вдохновляли, хотя вообще-то дочка очень любит петь и поет прекрасно.

Я недоумевала, сердилась, но вдруг однажды как-то внезапно поняла – надо уходить. За внешней привлекательностью, результативностью, креативностью как-то уж очень явственно проступали ребра обыкновенного взрослого тщеславия.

Фото: medaboutme.ru

Фото: medaboutme.ru

По-настоящему маленького ребенка развивает только то, что ему интересно здесь и сейчас. Это может быть самая обыкновенная лужа или горсть камушков, с которыми он увлеченно возится, а вовсе не суперпирамидка или новая яркая стучалка.

И когда я вдруг это поняла, начисто забросила все книги по сознательному родительству и стала просто присматриваться к собственному ребенку. И давать ей то, что ей нужно именно сейчас, а не «универсальную методику для юных гениев».

Потом я так же поступала со старшим сыном, который дома очень быстро научился читать сам, без конца что-то конструировал и изобретал. Вот это оказалось самым главным – давать именно то, что нужно конкретному ребенку, оставив в стороне родительское громадье планов.

С каждым новым ребенком я снова и снова наблюдаю эту дивную картину – мусорное ведро на кухне и папины огромные ботинки в прихожей оказываются лучшей, любимейшей развивающей игрушкой для малыша от года до двух. А для детей постарше главным развивающим трамплином становятся разрезанные на причудливые части картонные коробки и разобранный лично старый будильник, а главное – вопросы, которые задают ОНИ, а не мы.

И я успокоилась. И перестала приставать к детям со своими методическими находками, карточками и приемчиками. Мы по-прежнему ходим вместе в театры и на выставки, много путешествуем. Но просто потому, что нам всем это нравится, а вовсе не для гармоничного всестороннего развития.

Теперь, когда у нас в семье уже четверо детей, я еще больше укрепилась во мнении, что надо внимательно присматриваться к конкретному ребенку, оставив в покое всех самых прекрасных авторов самых модных педагогических теорий. И не торопиться. В конце концов, главное с нами самими и нашими детьми происходит вовсе не нашими дидактическими усилиями.

Бог – терпеливый воспитатель. А лучшее, что мы можем дать нашим детям – это время нашей жизни рядом с ними. Не торопясь, гулять и разговаривать обо всём на свете, ходить в гости, читать вслух друг другу, брызгаться водой и кидаться сухими листьями, делать кукол из носовых платков, ходить за покупками, упражняясь в арифметике, устраивать салют из мыльных пузырей и писать письма. Просто жить и радоваться здесь и сейчас.

Слышала такую фразу: «Раннее развитие – настоящее развращение ребенка». Мне тогда показалось это как-то уж слишком категоричным, а сейчас я думаю о правоте сказавшего это. Мы словно заранее всё решили уже за них – где, когда, каким способом и как долго им придется быть счастливыми.

В нашем детстве мы тоже часто умели читать еще до школы и списывали для себя полюбившиеся сказки печатными буквами в самосшитые книжки, но такого явного перекоса в сторону избыточной загрузки детской головы точно не было. Мы были обыкновенными детьми, без конца придумывали себе игры из ничего и никогда не скучали. И сказки переписывали мы сами, а не потому что так нам предложили родители.

А наши развитые дети скучают очень часто и совсем почти не умеют играть в команде. Вот над чем на самом деле стоило бы задуматься, когда мы говорим о детском развитии. У каждого возраста – свои задачи, и перепрыгивать их – значит пропустить очень важные события жизни.

Событие, со-бытийность – это кажется мне теперь, десять лет спустя, гораздо более важным, чем знания и даже навыки моих детей. Чувствовать глубину жизни, быть вполне живым гораздо важнее. Поэтому я так снисходительна к моим младшим, когда они часами ползают на коленках по мокрой траве и, в общем, занимаются ерундой. Только они совершенно счастливы при этом. А к школе всё равно никто их лучше мамы не подготовит.

Но знаете, что самое интересное? Старшие по-прежнему приносят домой из школы многочисленные грамоты и дипломы, хотя давно уже у нас дома никто не поклоняется кумиру раннего развития. Вы скажете – ну, конечно, им дали хороший старт! А может быть, наоборот – наконец-то дали свободу? 


Источник: "Православие и мир" 

Дима Зицер: "Просишь его, а он не слышит!"

Бывает, попросишь ребенка сделать что-то – а он не реагирует, напомнишь – опять забыл. Результат – рассерженная мама идет делать всё сама, с ребенком невозможно договориться, невозможно собраться и попасть куда-то вовремя. Как добиться того, чтобы родители и дети слышали друг друга, может ли маленький ребенок понять, что такое «пять минут» и чем договор отличается от компромисса, размышляетДима Зицер, директор института неформального образования и школы неформального образования «Апельсин».
Фото: mamaexpert.ru

– Наши читатели жалуются: иногда скажешь что-нибудь ребенку, а он не слышит. Просишь о чём-нибудь – и не допросишься. Как добиться реакции в подобных случаях?

– Тут мы затронули сразу две темы: одна – как сделать, чтобы маленькому человеку было интересно, а другая – как сделать, чтобы человек выполнял то, что другому человеку нужно.

Про интерес – это тема, с одной стороны, самая простая. Но, возможно, из-за своей простоты она и вызывает столько проблем и затруднений. Потому что ответ может быть однозначный – сделайте так, чтобы было интересно вам, тогда будет интересно и ему.

Я приведу, пожалуй, один пример. Однажды я стоял на выходе из детского сада и слышал, как мамы задают детям один и тот же вопрос: «Что сегодня было?» И дети в этот момент начинают кряхтеть, мычать, заикаться и ничего совершенно не могут сказать.

Здесь – тот редкий случай, когда можно дать прямую инструкцию. В этот момент стоит саму маму спросить: «А вы-то когда последний раз рассказывали ребенку, что у вас было сегодня на работе?» Существует ли у него и у вас опыт такого разговора, такого обсуждения, причем чтобы собеседнику действительно было важно: что любопытного произошло сегодня в его жизни.

Должен вам сказать: как только эта инструкция начинает соблюдаться, жизнь удивительным образом меняется очень и очень быстро. Потому что выясняется: как только маме или папе интересно рассказать своему собеседнику, независимо от возраста, что с ними произошло, это дает очень хороший опыт – опыт взаимодействия, опыт общения, пример, в лучшем смысле этого слова.

Если у нас в семье есть такая традиция, когда мы разговариваем за общим столом, у кого что произошло за неделю или за день; или, может быть, перед сном, когда мама приходит целовать ребенка на ночь, она рассказывает, что интересного происходило сегодня, дети сразу начинают слышать и отвечать.

Взрослая наша голова как устроена: «это наши заботы; ничего интересного не произошло; его это не займет и вообще это не его дело». На самом деле всё наоборот, потому что с нами происходит уйма всего супер-интересного.

Кроме всего прочего, мы должны быть благодарны своему ребенку, потому что он устраивает нам определенный тренинг: мы находим, что такого интересного, редкого, любопытного, странного, удивительного с нами произошло за день.

Если мы априори считаем, что ребенка это не касается, тогда и нас не касаются его отношения с учителем, его отношения с другими людьми, с одноклассниками и так далее. Картины абсолютно равные, в том-то и штука.

Конечно, нам нужно выбирать слова. Но мы их и так выбираем, ведь с разными собеседниками мы беседуем по-разному. Наверное, не нужно рассказывать совсем уж обо всём, но в этот момент нужно быть готовым, что и он или она не расскажут нам совершенно обо всём. Но абсолютно точно и в наших взаимоотношениях с начальником, и в наших взаимоотношениях с подчиненным или коллегой есть уйма разного и интересного – от завтрака, который мы разделили сегодня, и заканчивая разговором о том, кто как провел выходные.

То, чего я хочу от другого, нужно хотя бы в какой-то мере воплощать самому, хотя бы насколько возможно. И, к сожалению, гарантию я могу дать только обратную. Обратная гарантия устроена следующим образом: если я не делюсь тем, что для меня важно и мне интересно, со своим ребенком, он тоже не будет делиться со мной. Это я гарантирую.

Дима Зицер

– Будет ли такой рассказ искренним? Или зная, что его вечером спросят «как дела», ребенок в течение дня просто будет сочинять какую-то картинку?

– В вашей постановке вопроса заключается ответ. Если ребенок будет знать, что вечером его спросят, как дела, то он сам родит цензуру, безусловно. Если же он будет знать, что вечером его ждет приятный разговор с близким человеком, именно разговор, а не допрос, это меняет всё.

Если мы с мамой, папой, бабушкой, дедушкой, с другом, с кем угодно садимся и за чашкой чая болтаем о том, как прошел наш сегодняшний день, тон этого разговора будет иной.

Когда мы с детьми из нашей школы выезжаем куда-нибудь, у нас всегда есть негласное задание: за день нужно собрать не меньше пяти каких-то наблюдений, которые поразили или приятно удивили. И вечером, когда садится компания детей, человек десять-пятнадцать, и они начинают рассказывать о том, что с ними произошло, можно услышать удивительные вещи.

На экскурсии их может поразить совершенно не музейный экспонат, а птица, которая села на дерево, когда они шли в этот музей. Знаете, там целый мир. И это удивительное удовольствие – этими мирами делиться, делать эти миры смежными: мир мамы, мир папы, мир ребенка, мир бабушки и так далее.

И никакой цензуры не будет, и никакого допроса не будет, если мы сами этот допрос не устроим, если мы не зажжем у себя в голове неоновую надпись: «Он должен быть со мной искренним и рассказывать мне правду».

Ребенку и в голову не придет, что можно быть неискренним и рассказывать неправду, разве что мы сами его этому научили. А научить очень просто. «Как дела на работе?» – спросит он нас. «Да никак», – ответим мы. И тут же получим зеркалку, что называется. «Как дела в школе?» – «Никак». – «Что было?» – «Да ничего интересного».

А на самом деле представляете, сколько у него всего интересного было, если он проводит в школе минимум шесть часов, а то и восемь. И если он знает, что мы готовы принять любую правду, а не историю о том, какую оценку получил мой приятель, или какой у нас был диктант, а всё, что угодно – откроется удивительный мир.

«Я сегодня шел в школу, и я по дороге увидел вот это. У нас новая девочка. У нас удивительный мальчик, который рассказал мне интересный случай из жизни. Мы сегодня во время урока, несмотря на то, что у нас была математика, удивительно разрисовали какую-то страницу в тетрадке». И так далее. Если вы готовы это услышать, ребенок расскажет.

Начинается это с нас, как и всё остальное. Тут есть понятная зависимость детского мира от взрослого. Если мы не будем есть вилкой с ножом, то шансы на то, что наш ребенок научится есть ножом и вилкой, ничтожно малы, даже если мы будем его пилить с утра до вечера: «Смотри, люди едят вилкой!» Если мы сами в этот момент черпаем суп руками, ничего не произойдет.

С другой стороны, если мы сами будем есть ножом и вилкой, ребенка можно даже не пилить: он начнет есть культурно сам, просто потому, что это удобно, и потому, что так поступают все вокруг.

– Таким образом, мы ненавязчиво перешли ко второму вопросу: как добиться того, чтобы человек сделал то, что мы просим?

– В общем, да. Но еще два слова про интерес.

Как мне понять, что ему важно, как зацепить этот момент интереса? И тут есть один ответ полуфилософский, а второй вполне прикладной. Полуфилософский заключается в том, что интерес в каждом из нас присутствует от рождения. Достаточно просто понаблюдать за человеком раннего возраста, чтобы понять, что он суперлюбопытен.

В этом смысле наша задача – не столько вытягивать из него интерес, сколько не убивать тот интерес, который у него есть. То есть не противопоставлять его интересу всякие взрослые скучности: «подрастешь – узнаешь»; «пока не твое дело»; «взрослый разговор» и так далее.

Если я поддерживаю интерес, то просто потому, что это любопытно. С одной стороны, это опять-таки тренинг для меня, взрослого. Потому что это помогает мне вытащить свой интерес, и моя жизнь становится намного глубже и полнее.

С другой стороны, у самого моего близкого маленького человека не возникает этого барьера «на какой-то интерес я имею право, а на какой-то интерес я права не имею». Почему? «По кочану». Потому что так решила учительница, решила мама, потому что сейчас бабушке некогда и так далее. Еще раз: чтобы интерес был, нужно его не убить.

А то ведь как бывает. На протяжении первых лет жизни ребенок слышит от нас: «не твое дело», «любопытной Варваре нос оторвали», «ты вырастешь и узнаешь». А потом, когда он достигает первого или второго класса, родители приходят ко мне и говорят: «Слушайте, им ничего не интересно, их интересуют только компьютерные игры». Интересно мне, куда делся их интерес, извините за тавтологию. Он был просто убит, растерзан, вот и всё.

Фото: madresyninos.com

Фото: madresyninos.com

– И всё-таки есть ситуации, когда направить ребенка необходимо. Утро, в детский сад нельзя собираться и идти, бесконечно отвлекаясь…

– Раз уж мы говорили, что мы берем на себя некоторую ответственность за ребенка, то, во-первых, этот самый интерес надо бы изучать. И этот утренний период, про который я тоже слышу много вопросов, неоднозначен совершенно. Потому что все люди разные, и дети, конечно, разные.

Кто-то любит поспать и, чтобы собраться, ему нужен час. Второму достаточно вскочить утром, ополоснуть зубы и лицо, и он готов. Если мы относимся к этому с искренней ответственностью, нам надо бы знать, как устроен наш близкий человек. В этом смысле у меня есть печальное сообщение: возможно, нам придется вставать не за час до ухода, а за полтора.

Тут цепочка, с одной стороны, очень длинная, а с другой стороны, очень-очень простая. Если мы находимся в ситуации с ребенком, а равно и со взрослым, в которой мы можем договариваться, это серьезный навык. Только договариваться нужно по-настоящему, не на уровне: «Давай-ка мы сейчас за десять минут соберемся и уйдем, договорились?» Это не договор, это типичная завуалированная манипуляция. А когда мы действительно слышим друг друга, каждый имеет право сказать: «Мне нужно еще пять минут».

Если мама это услышит, то на следующий день, когда мама скажет: «Дружище, мы опаздываем, мне очень важно сегодня прийти на работу за десять минут до прихода коллег», – и она будет услышана. Всё ровно так же, как в нашем предыдущем примере с ножом и вилкой. Но надо понимать, что договор – это когда у нас есть возможность обсудить какие-то вещи.

Теперь я предвосхищаю возможные вопросы. «Утром у нас совершенно нет времени договариваться, утром надо бежать». Я с этим согласен, поэтому опыт такого открытого диалога должен происходить всё время, совершенно не обязательно переносить его на утро. Может быть, вечером, может быть, днем и так далее.

С одной стороны, я очень хорошо понимаю мам, пап, бабушек, дедушек и всех остальных, кому утром очень удобно, чтобы ребенок быстро сделал всё, как нужно, и побежал вместе с ними. Но вообще-то, честно говоря, с людьми так не поступают. Ведь речь идет о человеке, который нам дорог, близок, которого мы любим. И пожелание: «Я бы предпочел, чтобы утром у меня в семье был робот», – я не разделяю.

– В каком примерно возрасте ребенок уже может оценить, сколько ему нужно времени? Ведь это «мне нужно пять минут» может превратиться в огромный промежуток времени, потому что ребенок не ощущает его течения.

– Это непростая история. По-серьезному, это кризис семи лет, конечно. Семь лет и после – только тогда мы с человеком начинаем взаимодействовать в вопросах времени. А представления о причинно-следственных связях, которых многие родители требуют от детей чуть ли не в год, – о них можно серьезно говорить в 9–11, а то и в 12 лет.

То есть когда ребенку в два года говорят: «Если ты нажмешь на эту кнопочку, тебя ударит током», – для него это вещь супернеочевидная. Не потому, что он не развит, а потому, что так устроено человеческое сознание, мы познаем мир постепенно.

Но зато многое дети понимают намного лучше, чем их старшие родственники. Ребенок маме с папой верит очень сильно и верит по-настоящему. И мама с папой вполне могут быть для него рамками мира, в хорошем смысле слова. Именно не ограничителями, а открывающими рамками.

В этом смысле, если мама говорит: «Дружище, нам пора уходить», – у него нет оснований ей не верить, кроме одного: вот привычная игра, такая повторяющаяся игра «поймай меня». Тогда ужасно интересно, как я буду маме говорить «нет», а мама мне будет говорить «да», и мама будет при этом заводиться, и потом у нее будут эмоции. Короче говоря, там начинается такое поле, в которое лучше не ходить.

Абсолютно сознательной со стороны ребенка эта игра быть не может, но если всё время повторяется правило: «Я два раза прошу тебя съесть суп, а после этого кричу», – это вообще-то ужасно интересно. Если мама не начинает совсем уж унижать или бить, то интересно, например, до какой степени она выдержит.

В этом смысле часто бывает: мы хотим одного, а получаем другое. Мы хотим, чтобы ребенок сделал по-нашему, а в этот момент учим его проявлять определенные эмоции. И потом в подростковом возрасте всё это расцветает буйным цветом.

Фото с сайта anahata.dowlatow.ru

Фото с сайта anahata.dowlatow.ru

– В чём смысл этой игры? Ребенок понимает, что мама на самом деле не хочет того, что просит, или что им манипулируют?

– Он понимает, что им манипулируют – это самое точное. Потому что каждый из нас более-менее понимает, чего хочет он. Я, ребенок, оказываюсь в ситуации, когда я понимаю, чего хочу, более того, я не вижу в этом ничего предосудительного, и подобным же образом поступают люди, меня окружающие, а в этот момент мама говорит: «Поступай не так, а эдак». И кроме того (это очень-очень важная сноска), она просит меня поступать не так, как поступает на самом-то деле она сама.

Тогда я оказываюсь в очень странном поле напряжения. И из этого поля мне надо как-то выбираться. Дальше – в соответствии с характером. Иногда начинается игра в «кошки-мышки»: мама мне говорит одно, а я ей – другое, и это может продолжаться долго. Дальше, как правило, следуют заявления вроде: «Если ты сейчас не сделаешь то, что я говорю, я не знаю, что я сделаю!» Интересная формула, яркая, любопытная, тем более что за этим ничего не следует. А если следует, то итог игры часто еще более страшный. Вот, собственно, и всё.

Какой по этому поводу давать конкретный совет? В первую очередь, когда мы, взрослые, говорим: «Я хочу, чтобы он поступил по-моему», – я всегда советую остановиться, сделать глубокий вдох и подумать, чего я хочу на самом деле и зачем я этого хочу.

А на следующем витке я неминуемо приду к вопросу, хочу ли я вообще другого человека заставлять делать по-своему. Ну что это такое? Выбрать человека, который слабее меня, и пользоваться этим, и входить в поле насилия. И 97% родителей в этот момент удивительным образом останавливаются и говорят: «Что я за дурак, действительно». Я, правда, слышал это много раз.

Знаете, ребенок часто спрашивает: «Мама, можно?» И губы сами говорят: «Нет». Вот такое бывает. Просто потому, что мне когда-то говорили «нет», просто потому, что мне кажется, что мне проще сказать «нет». Я остановился на секунду и думаю: «А почему нет? Что такого, собственно говоря, он спросил?»

«Можно конфетку?» – «Нет». Почему? Дальше начинаются придумки и самооправдания, самые-самые разные.

Мне кажется, что в 90% случаев, когда я хочу, чтобы ребенок поступил по-моему, это некое ложное желание. В оставшихся 10% случаев можно договориться. Потому что ребенок в любом возрасте, я подчеркиваю, в любом, просто при помощи разных систем знаков, понимает, что ему говорят. И он способен выразить собственное желание, если мы достаточно чутки, чтобы это желание услышать и воспринять. Так что договор возможен, подчеркиваю: не компромисс, а именно договор. Ситуация двойного выигрыша, а не ситуация двойного проигрыша. 

ДАРЬЯ МЕНДЕЛЕЕВА , ДИМА ЗИЦЕР | 24 СЕНТЯБРЯ 2015 Г. 

Источник: "Православие и мир" 

Ирина Лукьянова: Шпынять маму запрещается

Мама делает ошибки, занимаясь самым главным делом и самым дорогим человеком в жизни. Она видит это и не знает, как их исправить. Ей и так кажется, что она все делает не так и неправильно; она в душе перфекционистка и хочет все сделать идеально, но идеально не может и ждет, съежившись, что ей сейчас опять поставят двойку. Не надо добивать ее.

Мать впервые слышит, что она плохая мать, довольно скоро после рождения ребенка. Папу бесит, что ребенок кричит, не спит, что мать берет его на руки, не берет его на руки, кладет с собой спать, уходит спать к нему, что она нервничает из-за каждого чиха и в квартире у нее не убрано. Весь день дома сидела — что делала? Убрать было трудно? Затем подключаются бабушки: кормишь не так, расписания нет, разговаривает он у тебя лохо, занимаешься с ним мало, мало порешь, мало любишь, мало дрючишь — все, все неправильно! Потом вступают родительницы в песочнице, бабки у подъезда и воспитатели детсадов. Ну и врачи еще, особая статья: о чем вы вообще думаете, вы что — угробить хотите своего ребенка? Да, спасибо, с самого рождения этого и добиваюсь.

First light 1995 107x61cm.jpg

К тому моменту, как ребенок пойдет в школу, его мать вздрагивает уже от каждого обращенного к ней слова, сжимается, ожидая удара, готова в любой момент быстро спрятать ребенка за спину, повернуться лицом к опасности и оскалить зубы, как зажатая в угол волчица, которая из последних сил защищает своего волчонка. Потом, правда, когда она прогонит нападающего лаем, воем, клацаньем зубов и угрожающим топорщением шерсти на загривке, она устроит своему волчонку такую трепку, что мало не покажется: как смел меня позорить? Сколько я еще из-за тебя буду краснеть-бледнеть?

В школе, ясное дело, маме ничего утешительного не скажут, кроме того, что с ребенком надо заниматься, что с ним надо делать домашнюю работу, что надо ему объяснять, как себя вести, и потребуют, чтобы она наладила его поведение в классе, как если бы у нее был пульт дистанционного управления ребенком. К концу школы мать уже будет знать, что ее ребенок никчемен, ЕГЭ не сдаст, в дворники не возьмут, короче, полное педагогическое фиаско. Дома отец убежден, что мать испортила ребенка своей мягкостью, а бабушки уверены, что она его и не кормит даже.

Россия — страна недружелюбная к детям. На отдыхе, в транспорте, в дороге, на улице на мать обращены бдительные взоры сограждан, готовых по любому поводу испустить дидактическое замечание. Но я вот знаю учительницу, которая на собрании два часа рассказывала родителям — вместе, а потом порознь, — какой у них прекрасный класс, какие в нем отличные талантливые дети и как с ними здорово работать. Родители ушли домой настолько озадаченные, что некоторые по дороге даже купили торт к чаю.

Я видела женщину, которая в самолете просто забрала у замотанной мамы ноющую четырехлетку и всю дорогу рисовала с ней в тетрадке, читала с ней Маршака и Чуковского, занималась пальчиковыми играми — и даже позволила маме немного поспать, а соседям — лететь в тишине.

First steps 1991 127x102cm.png

Видела другую, которая, когда ее кресло сзади пинал ногами чужой ребенок, обернулась и вместо сакраментального «Мамаша, успокойте своего ребенка» сказала: «Малыш, ты пинаешь меня в спину, это очень неприятно, пожалуйста, не делай этого».

Однажды я ехала домой в маршрутке с перчаточной куклой-медведем в сумке. Напротив сидела девочка лет пяти, которой было скучно. Она ерзала, болтала ногами, донимала маму вопросами, пихала соседей. Когда медведь помахал ей лапой из сумки, она чуть не свалилась с сиденья от изумления. Мы всю дорогу играли с медведем, а мама смотрела с недоверчивым ужасом, готовая в любой момент отнять ребенка, отобрать медведя, всучить его мне обратно, рявкнуть, чтобы дочь сидела смирно и неподвижно, и загрызть любого, кто посмеет что-то сказать. Это уже условный рефлекс, это застарелая привычка не ждать от окружающих ничего хорошего.

Я помню, как бабушка или дедушка забирали у меня ночью вопящего младенца, сказав просто «поспи», хотя им завтра на работу; как муж, не давая алгебре доесть нас с ребенком, быстро и весело заканчивал с ним уроки, как меня подстраховывали, подхватывали и помогали — домашние, подруги, коллеги.

Я помню попутчицу, которая терпела ночные крики моей трехлетней дочери в поезде, и продавщицу, которая подарила ей банан, когда наш рейс задержали на 18 часов и ошалевший ребенок пулей носился по аэропорту. Помню с благодарностью тех, кто помогал поднять перевернувшуюся коляску, пропускал без очереди в общественный туалет, протягивал платочки, когда у сына на улице шла из носа кровь, дарил просто так шарики, смешил плачущего ребенка. И мне всегда кажется, что я обязана вернуть это все другим людям.

Spirit of the shadows 1999 117x76cm.jpg

Всякой маме трудно. Она не все знает и не все умеет, она не всегда еще сама достигла той степени психической зрелости, взрослости, доброжелательности, уверенности в себе, которая позволяет ей в любой кризисной ситуации сохранять присутствие духа и принимать правильные решения. Мама делает ошибки, занимаясь самым главным делом и самым дорогим человеком в жизни. Она видит это и не знает, как их исправить. Ей и так кажется, что она все делает не так и неправильно; она в душе перфекционистка и хочет все сделать идеально, но идеально не может и ждет, съежившись, что ей сейчас опять поставят двойку. Не надо добивать ее.

Иногда ее стоит поддержать хорошим словом, заметить у ребенка прогресс, похвалить ее усилия, сказать ей что-то хорошее про ее ребенка, ненавязчиво предложить помощь. И не торопиться осуждать, тыкать пальцем, воспитывать и делать замечания. А если жалуется — слушать, а не поучать. А если плачет — обнять и пожалеть. Потому что она мама, она делает самую трудную, неблагодарную, полезную работу в мире. Работу, за которую не платят, не хвалят, не повышают по службе, не дают поощрений. Работу, в которой много провалов и падений и слишком редко кажется, что чего-то достигла. Можно даже не хвалить, наверное. Не помогать, не развлекать чужих детей, не играть с ними, не говорить хороших слов.

Просто не шпынять на каждом шагу. Уже будет огромное облегчение. 


Источники: FOMA.RU, "Понарошку" (Malcolm Ryan - иллюстрации)

За семейным образованием – большое будущее

Говоря о семейном обучении, нужно прежде всего уточнить термины. Есть обучение на дому, которое должна обеспечивать школа в том случае, если имеются медицинские показания, если ребёнок физически не может ходить в школу по состоянию здоровья. И есть «семейное образование»: этот термин закреплён в новом, действующем последние два года федеральном законе. То есть вы можете прийти в школу и сказать: «Мы будем заниматься с ребенком сами», написать соответствующее заявление, и учить его вне школы. Такая форма обучения становится всё популярнее по всему миру. Причины, которые побуждают родителей так поступать, самые разные. Но можно выделить несколько основных вариантов.

Во-первых, эта форма обучения удобна для детей, которые активно, на серьёзном уровне занимаются спортом. У них появляется время для тренировок в необходимом режиме. При этом процесс можно организовать так, чтобы учеба не страдала. Дети-спортсмены очень организованны, а индивидуальные уроки по определению более эффективны. Очевидны и плюсы занятий в малой группе – по сравнению со школьным классом в 25-30 человек, когда только на опрос учеников может уйти треть или половина урока, и не все окажутся вызваны (а значит, не будет понимания учителем, насколько каждый из учеников усвоил материал). Таких проблем нет, если занимается группа не более 6-8 человек.

Во-вторых, семейное обучение может быть выходом для ребят, имеющих определенные проблемы со здоровьем, но не настолько тяжелые, чтобы требовать обучения на дому. Скажем, кому-то может быть рекомендована коррекционная школа: профессиональный индивидуальный подход к таким детям, возможный именно при семейном обучении, значительно облегчает плавное, постепенное втягивание в нелёгкий для них учебный процесс. Другие могут не вписаться в школьный коллектив из-за специфических заболеваний, сильно меняющих образ жизни (таких, например, как сахарный диабет и т.д.).

Семейное обучение идеально подходит будущим музыкантам или просто детям с яркими способностями, которых обычная школа тормозит, не давая развиваться в присущем им темпе. Все ситуации трудно перечислить, но принцип очевиден: все дети разные, а значит, и варианты учёбы для них должны быть разные.

Итак, вы пришли в школу и написали заявление о переходе на семейное образование. Вашего ребёнка должны обеспечить учебниками – ведь он остаётся прикреплён к школе. Далее, в хорошей школе вам распишут график консультаций – они будут происходить, скорее всего, каждую четверть по всем предметам, а когда школьные педагоги убедятся, что провала не произошло и ребёнок справляется, - раз в полугодие.

В конце каждого учебного года обучающийся в форме семейного образования должен сдать экзамены по всем предметам для перевода в следующий класс. В этом я вижу только плюсы. С точки зрения знаний – это хороший повод в конце года повторить пройденный курс и увидеть его заново, целиком, во взаимосвязи разделов. Большая эффективность семейного обучения позволяет выделить для этого время, в отличие от школы (а ведь когда-то в советской школе на такое повторение полностью отводилась четвёртая четверть, и знания были прочными). Важно это и с точки зрения психологии – ребёнок привыкает к экзаменам, они перестают быть для него стрессом, становятся привычным испытанием, которое мобилизует, но не пугает.

Понятно, что семье может быть трудно обеспечить самостоятельно обучение ребёнка по всем предметам. Здесь могут помочь консультации профессионалов: например, наша «Школа знаний» уже два года помогает таким детям, и с хорошими результатами. Так что приходите, будем рады помочь вашему ребёнку почувствовать, что учёба – это очень интересно! 

Сергей Сабсай, директор "Школы знаний"

Анна Годинер. Какую жажду утоляет слово детской книги

Несмотря на все сложности современной жизни, нормальный взрослый, как и прежде, считает: «Все лучшее — детям». А лучшим по-прежнему остается «разумное, доброе, вечное». То самое вечное, которое одно только может утолить всякую жажду человеческой души. То, что явлено в Слове Божием и в слове человеческом как его отзвуке… Сегодня крупным планом мы хотим показать хорошие детские книги, написанные не только в XIX — начале XX века, но и в последние десятилетия. 



Самое распрекрасное и душистое 


Самая важная, самая главная жажда человека, а особенно ребенка — жажда «новой заповеди»: быть любимым и любить самому… как любит Бог. Во многих детских книгах XIX — начала XX века, которые часто кажутся нам неправдоподобными, утоление жажды любви было целью, которая наполняла события твердой уверенностью, что жизнь может и должна поворачиваться к лучшему. Отсюда и счастливые концы, которые так часто и яростно отвергал реальный XX век. Например, во многих из этих книг дети-сироты своей любовью растапливали ледяные глыбы застывшей, эгоистично прожитой жизни родственников и опекунов, так что их безрадостное «чувство долга» становилось ответной любовью.


«Поллианна» Э. Портер всем известна «игрой в радость», которая водопадом любви обрушилась на жителей маленького городка, но собственная жажда Поллианны не была утолена до тех пор, пока неласковая тетя Полли, считавшая ее обузой, «… отчетливо поняла, что без этой девочки жизнь для нее утратит всякий смысл».


А Седрик Эрролл из «Маленького лорда Фаунтлероя» Ф. Бернетт, Аня Ширли из «Ани из Зеленых Мезонинов» Л. Монтгомери, Реббека Рэндалл из «Реббекки с фермы „Солнечный ручей“» К. Уиггин, Дороти из «Дедушки и внучки» Э. Мид-Смит, Леночка из «Записок маленькой гимназистки» и Вася из «Лишнего рта» Л. Чарской, Аленушка и Соня из книги А. Анненской «Чужой хлеб» вольно или невольно утоляли свою жажду любви тем, что дарили ее. Наверняка, вы знаете еще много таких же книг.


Если же речь шла о жизни в семье (даже после смерти одного из родителей), то на первом месте была (или появлялась) крепкая, без предательства, защита любовью взрослых, дающая детям силы переносить невзгоды, возрастать и познавать Бога. Как это было с маленьким Ваней на похоронах папашеньки: «А плачешь-то чего? Ра-доваться об таких усопших надоть, а ты… Бессмертный… Господи, Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный… Все души бессмертныи, не отмирают…» (И. Шмелев «Лето Господне»).


Или с девочками Марч, когда мама сказала им о бедной семье, у которой нет еды: » — Девочки мои, вы согласны подарить им на Рождество свой завтрак? Девочки были голодны более обычного, после того как прождали завтрак целый час, и с минуту все молчали — только минуту, а потом Джо воскликнула с жаром:

— Как хорошо, что ты пришла прежде, чем мы начали есть!» (Л. Олкотт «Маленькие женщины»).


И с деревенским парнишкой Васей: «Я долго стоял под метелью и прислушивался, как по душе ходило веселым ветром самое распрекрасное и душистое на свете слово — „Рождество“. Не зная, куда девать себя от белизны и необычности сегодняшнего дня, я забежал в собор и послушал, как посредине церкви читали пророчества о рождении Христа в Вифлееме». (В. Никифоров-Волгин «Серебряная метель»).


А также с Алмазом в «Стране Северного ветра» Д. Макдональда, с Кейти и ее сестрой в «Что Кейти делала» С. Кулидж, с Сарой Кру в «Маленькой принцессе», с Мэри и Колином в «Таинственном саду» Ф. Бернетт, с двумя мальчишками в «Сказании о Федорехристианине и о друге его Абрамежидовине» из «Христианских легенд» Н. С. Лескова, с героями многих старых книг, которые хлынули к нам потоком лет 20 назад.


Та же, не подлежавшая сомнению мысль — истинная полнота жизни там, где дети и взрослые не могут и не хотят обходиться друг без друга в каждодневном круговороте радостей и горестей — пронизывала и разные книги про школы и приюты.


«Называла ли я когда-нибудь мистера Райнера зачерствелым старым скрягой? Если да, прошу у него прощения. Он — кроткий ягненок. Как ты думаешь, что сделал этот благословенный человек? Он приспособил пустой дом в своем имении для наших младенцев, сам нанял для них первосортную английскую няню и снабжает их превосходным молоком со своей образцовой фермы. Особенно повезло старшим мальчикам — мы получили благодарственное подношение от Дж. Ф. Бретланда. Он навестил доктора, чтобы поблагодарить его за Аллегру; они долго беседовали о нуждах нашего приюта, и, вернувшись, Дж. Ф. Бретланд дал мне чек на 300 долларов для постройки индейского лагеря. Что за беда, что мои сто семь детей погорели, раз они живут в таком мягкосердечном мире?» (Д. Уэбстер «Милый недруг»).



И обязательно прочитайте первую книгу — «Длинноногий дядюшка»! А еще — «Что делала Кейти в школе» С. Кулидж, «Девичий мирок» и «Школьную королеву» Э. Мид-Смит, «Княжну Джаваху» и «Записки институтки» Л. Чарской.

«На следующее утро девушки уезжали…

Горько рыдала Дуня в объятиях напутствующей ее горбуньи…

— Будь всегда тем, чем была до сих пор, моя чистая, кроткая девочка, живи для других, и самой тебе легче и проще будет казаться жизнь! — улыбаясь сквозь обильно струившиеся по лицу ее слезы, говорила тетя Леля, прижимая Дуню к груди…

Солнце по-прежнему сияло ярко и лучисто, освещая первый самостоятельный путь четырех девушек и словно обещая дарить им свои яркие улыбки и дальше, во всю их последующую жизнь…

А на подъезде приюта стояла маленькая фигура горбуньи, тонкие худенькие пальцы которой спешно крестили мелкими крестами вслед отъезжавшую молодежь…» (Л. Чарская «Приютки»).


За Волшебным возком

Перевернем песочные часы: конец XX — начало XXI века. Если сконцентрировать суть плохого, то невозможно представить, сколько боли причинили люди друг другу за прошедший век, как целенаправленно разрушали в жизни и сознании друг друга все представления о том, что служило защитой: о детстве и старости, ранах и болезнях, сиротстве и верности обещаниям. Как уходили от Бога в уверенности, что все смогут сами, а оказалось, что уходили друг от друга в одиночество, замыкались в себе и переставали видеть, слышать и понимать других. Так рвались всякие связи между людьми, так опустошалась жизнь, а ее изнанка все больше и больше входила в реальность каждого дня.


И в книги для детей и подростков, потому что нормальный взрослый всегда честен с ребенком и найдет слова и образы, чтобы рассказать ему утешительную историю обо всех неприглядных и трудных вещах, с которыми дети встречаются в повседневности, и показать, как и в таких обстоятельствах любовь может оградить от страха и отчаяния.


Например, можно с детства настроить душу ребенка так, чтобы он относился с любовью к участникам Паралимпийских игр, которые упорно хотят делать то, что им как бы «природой не положено». Позвольте, а может ли корова ездить на велосипеде? Лететь с горы на санках? Качаться на качелях? Нырять, танцевать и жить в домике на дереве? И, наконец, дружить с вороном, который к тому же потакает всем ее прихотям? Хорошая задачка для взрослого эти детские книжки. (Д. и Т. Висландер, С. Нордквист «Мама Му на горке» и другие книги про Маму Му).


Или отправиться с ребенком в необыкновенное путешествие к Источнику Жизни за Волшебным Возком его и своей души, чтобы научиться разговаривать вместе о самых главных в жизни вещах:

«… на горе… стоял Провожатый и говорил что-то важное тем, кто здесь собрался. Вагик не понимал слов, но хорошо понимал, о чем говорит Провожатый. Он рассказывал, что нужно человеку для путешествия к Источнику. Говорил, что до Источника не доберешься, пока дружишь с Жаденцией и Завидаком, пока твоя своениточка вдернута в иголку-своеволку, пока слушаешь речи Серого Теня, пока на тебе виснут Обидюки, пока не подружишься как следует с Верхними Жителями…» (В. Кротов «Волшебный возок»).


Одно из самых удивительных открытий прошлого года — две сказки одного автора о фарфоровом кролике Эдварде, которому не была нужна ничья любовь, и о мышонке Десперо, чье горячее сердце было переполнено любовью ко всем.

Кролика Эдварда исцелило множество испытаний, каждое из которых приближало миг, когда он смог увидеть бездну своего одиночества и захотел любить и быть любимым. Тогда он смог вернуться домой к той девочке, с которой его когда-то разлучила океанская буря.

А мышонок совершал подвиги — прощал тех, кто обрек его на гибель за принцессу, которую он полюбил, не побоялся пойти в подземелье за этой принцессой, после чего они вместе нашли в себе силы пощадить злейшего врага крыса Роскуро.

« — Не надо, Десперо, — сказала принцесса. — Не убивай его. Пожалуйста.

Знаешь, читатель, я думаю, что Горошинку в этот момент обуревали такие же сложные ощущения, как Десперо, когда у него просил прощения родной папа. Она вдруг поняла, как хрупко ее собственное сердце и сколько в нем черных, недобрых чувств, которые, не переставая, борются с чувствами светлыми и добрыми. Ей очень не нравился этот крыс. И конечно же, она никогда не сможет его полюбить. И все же… Горошинка знала, как надо поступить, чтобы спасти свое сердце. И она сказала своему врагу такие слова:

— Обещаю тебе! Если ты выведешь нас отсюда, я велю Поварихе приготовить для тебя суп. И ты сможешь есть его в банкетном зале» (К. Ди Камилло «Удивительное путешествие кролика Эдварда. Приключения мышонка Десперо»).


Почему ты такая счастливая?..


Осталось рассказать для примера о нескольких книгах для подростков, в которых говорится обо всех сложностях взаимоотношения детей и взрослых, о том, как многообразны проявления любви, которая одна только может вернуть жизни дыхание и соединить то, что человек разорвал. 


Нет ничего обыкновеннее рождения в семье второго, третьего и далее ребенка. И нет ничего страшнее для кого-то из старших появления малыша, который полностью сосредотачивает на себе маму, забывающую обо всех остальных. Хоть топи в раковине шмелей, хоть остригай сестренку налысо, хоть веди себя все хуже и хуже, услышишь только одно:

«— Вы можете раз в жизни оставить меня в покое, — вздохнула мама, — у меня молоко пропадет. Не приставайте к маме, — тут же добавил папа».

И так до тех пор, пока ты не постучишься к незнакомой женщине и не спросишь: «Извините, может, у вас в доме девочки не хватает?» И услышишь в ответ: «Здесь всего на свете не хватает. Вполне может статься, что и девочки тоже».

Вы только представьте дом, где всего не хватает. Значит, в нем никто никогда не будет лишним? И в нем нарисуют тебя в виде ангела, потому что именно такой ты хочешь быть! А мама, увидев твой портрет, скажет: «Это наша Анна. Я люблю своих детей». Значит, можно достучаться, если только принести в тесноту частичку пространства небес? Особенно под Рождество… (Р. Клайва, И. Белсвик «И не забывай гладить котенка»).


Да, достучаться… Но результаты при этом могут быть очень неожиданными. Когда Гилли Хопкинс, которую в три года сдала на социальное попечение мама-хиппи Кортни, в очередной раз привозят к приемной матери, она упорно добивается только одного: найти свою маму и жить с ней. И надо же такому случиться, что бабушка Нонни находит и забирает Гилли к себе как раз тогда, когда у нее впервые появляется приемная мать, Троттер, для которой она и правда как родная. И мама Гилли приезжает к ним с бабушкой, чтобы уехать на следующий день… Не берусь даже говорить об отчаянии, в котором была Гилли, но любовь Троттер покрыла все: и Гилли смогла остаться жить с бабушкой, потому что получила тот самый честный ответ на свой главный вопрос:

«… если жизнь такая плохая, почему же ты такая счастливая? — Разве я сказала „плохая“? Я сказала „трудная“. Когда хорошо сделаешь трудное дело, вот тогда и радуешься» (К. Патерсон «Великолепная Гилли Хопкинс»).


Поразительно, как много может человек, если у него есть дар создавать пространство жизни, в котором хорошо. А если он еще и щедро делится этим даром, чтобы хорошо было не только ему, случаются настоящие чудеса… даже если все это происходит в труднейших условиях класса коррекции.

«— Дети, сегодня я прошу вас вспомнить о таком понятии, как милосердие!

В ответ на эту просьбу половина нашего класса „Е“ весело заржала. … все молча смотрели на Юру Малькова. А Юра Мальков смотрел на нас. И улыбался».

Вот с его улыбки и началась их дружба. И еще с того, что Юра умел уходить в параллельное пространство, где и он, и все, кого он брал с собой, были здоровы. И была бы это еще одна социальная фантастика, если бы Юра не положил все свои силы, чтобы спасти от большой беды свою одноклассницу. Юра умер, но его родители не остались одни. Дар не замедлил появиться.

«Юркину мать затрясло так, что это было видно издалека. Она беспомощно взглянула на мужа, помотала головой, но ее руки уже сами тянулись к Милке.

— Ее мать ушла. Она не больная, просто… бестолковая. Их еще шестеро осталось. Митька старший, — сказал я.

— Витька не может со всеми…

— Но как же… — Юркина мать схватила ребенка на руки и прижала к себе так сильно, что Милка пискнула.

— Она здоровая и развита по возрасту, — сказала Витька. — Ее Милкой зовут, полностью — Людмила…

— Людмила, — прошептал Юркин отец и губами прижался к маленькому лобику.

— Идем! — скомандовал я своему уже несуществующему 7 „Е“ классу, классу коррекции»

(Е. Мурашова «Класс коррекции»).


Хорошая детская книга всегда на «линии огня» в трущобах человеческой души и жизни общества, потому что чуткость к правде детского сердца («Ангелы их на небесах всегда видят лице Отца Моего Небесного») и сугубая востребованность правды подростками держат понимающих взрослых в тонусе ответственности. Да, целого номера журнала не хватило бы, чтобы рассказать хоть немного о каждой из отложенных замечательных книг. Ограничусь небольшим списком.  


Иллюстрации - Ольга Ростроста 

Источник: «Вода живая. Санкт-Петербургский церковный вестник», № 10, 2010 год 
Сибирская католическая газета 

"Школа знаний" поздравляет с Днём знаний!

   Зачем мы ходим в школу? За оценками? За будущей хорошей работой и высокой зарплатой? На самом деле, конечно, нет. Это всё будет, но потом, как один из результатов. Мы приходим в школу, чтобы познавать мир. Ведь мир вокруг нас – удивительный!

   В нём рассветы и закаты удивительной красоты; облака – то как вата, то как лёгкие мазки кисточкой по бумаге; шестиконечные снежинки и кристаллы льда, зелёные листья и облетевшие деревья – замечали, как они красивы?

   В нём люди строят дома и мосты, делают автомобили и поезда, даже летают в небе и в космосе. Лечат людей - даже от тяжёлых болезней. Создают компьютеры и телефоны, которые можно положить в портфель или в карман – ещё когда я был школьником, таких не было.

   Но посмотрите, как прекрасен цветок или дерево по сравнению с домами, которые мы строим… Нам ещё учиться и учиться у Природы или Творца.

   А ещё мы учим родной язык, на котором можно написать:

Буря мглою небо кроет,

Вихри снежные крутя.

То как зверь она завоет,

То заплачет, как дитя.

Или:

В последнюю осень ни строчки, ни вздоха.

Последние песни осыпались летом.

Прощальным костром догорает эпоха,

И мы наблюдаем за тенью и светом...


   Мы постараемся, чтобы вы не забывали за параграфами, прописями, примерами и задачками, что все они – только часть того безумно интересного приключения, которое начинается в школе. 


Сергей Сабсай, директор "Школы знаний" 

Сергей Сабсай. Алгоритм выбора

Попробуем расписать основные вопросы, встающие перед выпускником, как развилки в алгоритме.

Развилка первая: выбор профессии. Вы выбрали, чем хотите заниматься? Если точно да, вам интересна эта сфера деятельности или область знаний, вы уже много об этом знаете, уверены в своих способностях – и не только вы одни, но и окружающие – дерзайте! Что бы ни говорили о том, что это не востребовано, за это мало платят и т. д. и т. п. – нужно понимать одну простую вещь: человек тем успешнее, чем более полно может реализовать себя. Мой товарищ в середине 90-х годов, учась в МГУ, в течение года половину тех немногих денег, что ему могла выделить мать на еду, тратил на книги, остального ему хватало только на хлеб, а воду он пил из-под крана. Сегодня Артём Оганов – один из ведущих кристаллографов мира, профессор в США и адъюнкт-профессор МГУ.

Если же настолько очевидного и убеждённого выбора сделать не можете: либо интересны сразу несколько разных профессий, либо вообще не можете определиться – тогда стоит исходить из востребованности профессии и, конечно, из своих способностей. И в Москве, и в Твери есть центры профессиональной ориентации, где психологи на основании тестов дадут рекомендации, какого рода работа вам подходит: с людьми, с документами, с инструментами и т. д. – и назовут целый спектр профессий. Ещё очень полезно сходить или съездить на дни открытых дверей, которые проводят институты обычно во время весенних каникул. Вы и услышите больше о профессии, и увидите институт, хоть немного почувствуете атмосферу – и она может вас очаровать либо, наоборот, оттолкнуть. Думаю, начинать никогда не рано: мой старший школьный друг, заканчивавший десятилетку, взял с собой меня, семиклассника, на день открытых дверей в Бауманку – и показал дорогу туда в прямом и переносном смысле.

Сложнее, конечно, понять, какие профессиибудут востребованы на рынке труда через годы. Сейчас многие ориентируются на острые потребности вчерашнего дня, зачастую – времени молодости родителей, когда в стране вдруг потребовалась масса экономистов, бухгалтеров, юристов… Можно, конечно, посмотреть на сайтах по поиску работы / подбору персонала, кто нужен сегодня. Но это картинка сегодняшнего дня, которая лет через 5 наверняка изменится. Какие-то вещи можно сказать вполне определённо: страна не может жить без производства, строительства, транспорта, связи – а здесь сейчас большой разрыв между поколениями. Остались «старики» - часто они и без кавычек старики – те, кому в начале 90-х было по 30-40-50 лет и кто посчитал, что поздно менять профессию. А смены у них нет. Поэтому грамотных инженеров, мастеров, рабочих сейчас остро не хватает. Так что можно выбирать: от инженера-разработчика (строителя, программиста и т. д.) или технолога до высококвалифицированного рабочего. Если же выбранное «ремесло» позволит вам трудиться не только наёмным работником на крупном предприятии, но и самостоятельно – тем лучше, ваша судьба будет зависеть только от вашего мастерства.

Нужно ещё сказать, что вот уже шестой год мы слышим о кризисе или хотя бы стагнации, застое в разных странах по всему миру, и Россия – не исключение. Дело вот в чём. Заканчивается долгий этап технологического развития, связанный с компьютерами и связью: инфраструктура построена, в интернете – весь мир, компьютер – почти в каждом доме, мобильник – в каждом кармане. (Кстати, этим сформирован устойчивый спрос на высококвалифицированных специалистов по IT и связи.) Каким будет принципиально новый, следующий этап, где будут формироваться сверхприбыли – никто не знает, многие успешные корпорации держат на счетах гигантские суммы и никуда их не вкладывают – просто не понимают пока, куда инвестировать. То есть с одной стороны, мы привыкли, что всё в мире меняется гораздо быстрее, чем когда-либо прежде, и нужно быть готовым всю жизнь учиться и переобучаться. А с другой стороны, нет определённости: на каких знаниях и технологиях будет базироваться следующая длинная, лет на 50, волна развития. В этой ситуации я бы делал ставку на хорошее фундаментальное образование. Если говорить о вузах – смотрите на вполне толковые и адекватные рейтинги РА «Эксперт», где вузы ранжированы и по качеству образования, и по востребованности выпускников на рынке труда, и по научно-исследовательской работе. Там и институты с вековой историей, как МГУ или МГТУ им. Баумана, и новые, как Высшая школа экономики. В лидерах – МГУ, Бауманка, СПбГУ, Физтех. И ещё стоит учесть, что бывают очень продвинутые отдельные кафедры или факультеты в региональных вузах, работающие на очень высоком уровне, приближающемся к мировому. Так что при выборе специальности важно рассматривать не только вуз, но и кафедру.

Развилка вторая: выбор вуза. Специальность выбрана. Как выбрать, в какие именно вузы подавать документы после экзаменов? Я бы дал такой совет: не бойтесь дерзать, но и не увлекайтесь чрезмерным риском; составьте сбалансированную «корзину». Обязательно включите в неё первым номером вуз-мечту: это может быть столичный университет (Московский или Петербургский, или Российский гуманитарный), МГИМО, Физтех, Первый или Второй мед (медуниверситет им. Сеченова или медакадемия им. Пирогова)… Второй – основной, базовый вариант: вуз, куда вы очень хотите попасть, если не реализуется вариант с «голубой мечтой». Третий вариант – запасной: чуть менее интересный, может быть, чем второй, но – более надёжный, тот, куда вы рассчитываете поступить в любом случае.

Развилка третья: выбор ЕГЭ. Что делать, если наборы экзаменов, результаты которых учитываются в выбранных для поступления вузах, отличаются – тем более, что в этом году список учитываемых экзаменов во многих вузах изменился? Скорректировать выбор вузов либо сдавать больше экзаменов? Если вы уверены в своём выборе – не нужно бояться трудностей! Вообще-то для успешной учёбы в вузе вам понадобится хорошее знание более, чем трёх школьных предметов – надеюсь, вы об этом и сами раньше догадывались? Тогда в чём же дело? Ведь смысл учёбы в школе – не в том, чтобы подготовиться к сдаче ЕГЭ и даже не только в том, чтобы поступить в институт. Даже те предметы, с которыми вы не столкнётесь в институте вовсе – подумайте, ведь вы можете систематически, с педагогом изучить их только в школе! А те, на которых будет построено высшее образование по выбранной вами специальности, вы должны хорошо знать после средней школы. А если есть знание предмета – должна быть и уверенность в себе. Тогда вполне стоит сдать «лишний» ЕГЭ и расширить для себя возможности выбора при поступлении. Смелее! И – удачи. 


Печатная публикация - журнал "Шоколад. Тверь" №2 - спецпроект "Выпускник" 

Конструктор сайтов
Nethouse