Статьи и ссылки

Подписаться на RSS

Популярные теги Все теги

"Школа знаний" поздравляет с Днём знаний!

   Зачем мы ходим в школу? За оценками? За будущей хорошей работой и высокой зарплатой? На самом деле, конечно, нет. Это всё будет, но потом, как один из результатов. Мы приходим в школу, чтобы познавать мир. Ведь мир вокруг нас – удивительный!

   В нём рассветы и закаты удивительной красоты; облака – то как вата, то как лёгкие мазки кисточкой по бумаге; шестиконечные снежинки и кристаллы льда, зелёные листья и облетевшие деревья – замечали, как они красивы?

   В нём люди строят дома и мосты, делают автомобили и поезда, даже летают в небе и в космосе. Лечат людей - даже от тяжёлых болезней. Создают компьютеры и телефоны, которые можно положить в портфель или в карман – ещё когда я был школьником, таких не было.

   Но посмотрите, как прекрасен цветок или дерево по сравнению с домами, которые мы строим… Нам ещё учиться и учиться у Природы или Творца.

   А ещё мы учим родной язык, на котором можно написать:

Буря мглою небо кроет,

Вихри снежные крутя.

То как зверь она завоет,

То заплачет, как дитя.

Или:

В последнюю осень ни строчки, ни вздоха.

Последние песни осыпались летом.

Прощальным костром догорает эпоха,

И мы наблюдаем за тенью и светом...


   Мы постараемся, чтобы вы не забывали за параграфами, прописями, примерами и задачками, что все они – только часть того безумно интересного приключения, которое начинается в школе. 


Сергей Сабсай, директор "Школы знаний" 

Сергей Сабсай. Алгоритм выбора

Попробуем расписать основные вопросы, встающие перед выпускником, как развилки в алгоритме.

Развилка первая: выбор профессии. Вы выбрали, чем хотите заниматься? Если точно да, вам интересна эта сфера деятельности или область знаний, вы уже много об этом знаете, уверены в своих способностях – и не только вы одни, но и окружающие – дерзайте! Что бы ни говорили о том, что это не востребовано, за это мало платят и т. д. и т. п. – нужно понимать одну простую вещь: человек тем успешнее, чем более полно может реализовать себя. Мой товарищ в середине 90-х годов, учась в МГУ, в течение года половину тех немногих денег, что ему могла выделить мать на еду, тратил на книги, остального ему хватало только на хлеб, а воду он пил из-под крана. Сегодня Артём Оганов – один из ведущих кристаллографов мира, профессор в США и адъюнкт-профессор МГУ.

Если же настолько очевидного и убеждённого выбора сделать не можете: либо интересны сразу несколько разных профессий, либо вообще не можете определиться – тогда стоит исходить из востребованности профессии и, конечно, из своих способностей. И в Москве, и в Твери есть центры профессиональной ориентации, где психологи на основании тестов дадут рекомендации, какого рода работа вам подходит: с людьми, с документами, с инструментами и т. д. – и назовут целый спектр профессий. Ещё очень полезно сходить или съездить на дни открытых дверей, которые проводят институты обычно во время весенних каникул. Вы и услышите больше о профессии, и увидите институт, хоть немного почувствуете атмосферу – и она может вас очаровать либо, наоборот, оттолкнуть. Думаю, начинать никогда не рано: мой старший школьный друг, заканчивавший десятилетку, взял с собой меня, семиклассника, на день открытых дверей в Бауманку – и показал дорогу туда в прямом и переносном смысле.

Сложнее, конечно, понять, какие профессиибудут востребованы на рынке труда через годы. Сейчас многие ориентируются на острые потребности вчерашнего дня, зачастую – времени молодости родителей, когда в стране вдруг потребовалась масса экономистов, бухгалтеров, юристов… Можно, конечно, посмотреть на сайтах по поиску работы / подбору персонала, кто нужен сегодня. Но это картинка сегодняшнего дня, которая лет через 5 наверняка изменится. Какие-то вещи можно сказать вполне определённо: страна не может жить без производства, строительства, транспорта, связи – а здесь сейчас большой разрыв между поколениями. Остались «старики» - часто они и без кавычек старики – те, кому в начале 90-х было по 30-40-50 лет и кто посчитал, что поздно менять профессию. А смены у них нет. Поэтому грамотных инженеров, мастеров, рабочих сейчас остро не хватает. Так что можно выбирать: от инженера-разработчика (строителя, программиста и т. д.) или технолога до высококвалифицированного рабочего. Если же выбранное «ремесло» позволит вам трудиться не только наёмным работником на крупном предприятии, но и самостоятельно – тем лучше, ваша судьба будет зависеть только от вашего мастерства.

Нужно ещё сказать, что вот уже шестой год мы слышим о кризисе или хотя бы стагнации, застое в разных странах по всему миру, и Россия – не исключение. Дело вот в чём. Заканчивается долгий этап технологического развития, связанный с компьютерами и связью: инфраструктура построена, в интернете – весь мир, компьютер – почти в каждом доме, мобильник – в каждом кармане. (Кстати, этим сформирован устойчивый спрос на высококвалифицированных специалистов по IT и связи.) Каким будет принципиально новый, следующий этап, где будут формироваться сверхприбыли – никто не знает, многие успешные корпорации держат на счетах гигантские суммы и никуда их не вкладывают – просто не понимают пока, куда инвестировать. То есть с одной стороны, мы привыкли, что всё в мире меняется гораздо быстрее, чем когда-либо прежде, и нужно быть готовым всю жизнь учиться и переобучаться. А с другой стороны, нет определённости: на каких знаниях и технологиях будет базироваться следующая длинная, лет на 50, волна развития. В этой ситуации я бы делал ставку на хорошее фундаментальное образование. Если говорить о вузах – смотрите на вполне толковые и адекватные рейтинги РА «Эксперт», где вузы ранжированы и по качеству образования, и по востребованности выпускников на рынке труда, и по научно-исследовательской работе. Там и институты с вековой историей, как МГУ или МГТУ им. Баумана, и новые, как Высшая школа экономики. В лидерах – МГУ, Бауманка, СПбГУ, Физтех. И ещё стоит учесть, что бывают очень продвинутые отдельные кафедры или факультеты в региональных вузах, работающие на очень высоком уровне, приближающемся к мировому. Так что при выборе специальности важно рассматривать не только вуз, но и кафедру.

Развилка вторая: выбор вуза. Специальность выбрана. Как выбрать, в какие именно вузы подавать документы после экзаменов? Я бы дал такой совет: не бойтесь дерзать, но и не увлекайтесь чрезмерным риском; составьте сбалансированную «корзину». Обязательно включите в неё первым номером вуз-мечту: это может быть столичный университет (Московский или Петербургский, или Российский гуманитарный), МГИМО, Физтех, Первый или Второй мед (медуниверситет им. Сеченова или медакадемия им. Пирогова)… Второй – основной, базовый вариант: вуз, куда вы очень хотите попасть, если не реализуется вариант с «голубой мечтой». Третий вариант – запасной: чуть менее интересный, может быть, чем второй, но – более надёжный, тот, куда вы рассчитываете поступить в любом случае.

Развилка третья: выбор ЕГЭ. Что делать, если наборы экзаменов, результаты которых учитываются в выбранных для поступления вузах, отличаются – тем более, что в этом году список учитываемых экзаменов во многих вузах изменился? Скорректировать выбор вузов либо сдавать больше экзаменов? Если вы уверены в своём выборе – не нужно бояться трудностей! Вообще-то для успешной учёбы в вузе вам понадобится хорошее знание более, чем трёх школьных предметов – надеюсь, вы об этом и сами раньше догадывались? Тогда в чём же дело? Ведь смысл учёбы в школе – не в том, чтобы подготовиться к сдаче ЕГЭ и даже не только в том, чтобы поступить в институт. Даже те предметы, с которыми вы не столкнётесь в институте вовсе – подумайте, ведь вы можете систематически, с педагогом изучить их только в школе! А те, на которых будет построено высшее образование по выбранной вами специальности, вы должны хорошо знать после средней школы. А если есть знание предмета – должна быть и уверенность в себе. Тогда вполне стоит сдать «лишний» ЕГЭ и расширить для себя возможности выбора при поступлении. Смелее! И – удачи. 


Печатная публикация - журнал "Шоколад. Тверь" №2 - спецпроект "Выпускник" 

Ученики с медленным пониманием (Из заметок учителя.) Н. А Добролюбов

Ни одному разряду учеников не приходится в наших школах так плохо, как тем вялым туго понимающим мальчикам, которых учителя часто понимают бездарными и бестолковыми. В отношении к ним всего более погрешает современное воспитание. А между тем они-то и заслуживают самого тщательного внимания и попечения со стороны воспитателя. Большею частью в них скрываются такие духовные силы, которые далеко превосходят способности так называемых талантливых, бойких учеников; в них всегда можно найти нравственную стойкость и точность, а это столь важно, что должно внушить нам особенную о них заботливость. Неторопливый народ наш понял цену этой медлительности, сложив поговорку: «тише едешь, дальше будешь»; но в нашем воспитании такое воззрение прилагается еще весьма мало, и мальчики с медленным пониманием часто делаются жертвами нетерпеливости воспитателей.

 

В наших школах ученье большею частью идет чрезвычайно быстро; одна наука беспрестанно сменяется другою. Виною этого, конечно, не столько самые школы, сколько требования современного образования; но тем не менее в этом заключается главное неудобство для учеников, которых понятия развиваются медленно. Они не поспевают за быстрым ходом преподавания; от пройденного у них едва остается какое-то смутное впечатление, и неопытному наблюдателю они представляются бездарными глупцами, с которыми не стоит тратить трудов и времени. Как лишняя тяжесть, они и отбрасываются в сторону. В понятиях читателя они рисуются ленивыми, флегматичными, тупыми, ничем не интересующимися, апатически-равнодушными, и притом еще с понятиями сбивчивыми и бестолково-перепутанными. Все эти заключения нередко бывают совершенно ложны; но при настоящем знании у нас педагогики этому нечего удивляться. Вообще у нас считают педагогику и дидактические приемы при обучении делом лишним; и потому неудивительно, что доморощенные педагоги, частенько судя лишь по наружности, грешат в отношении суждений о своих учениках.

 

Учеников с медленною понятливостью легко узнать по некоторым особенным признакам.

1) Они следят усердно за преподаванием, но оно не возбуждает в них самодеятельности. Указывается ли что-нибудь их зрению, слуху, осязанию, их собственное участие часто ограничивается почти только глазением, т.е. они просто видят предмет без всякого понимания. Нужно, чтобы прошло много времени, чтобы предмет много раз был показан им, и тогда только к этому чисто внешнему воззрению может присоединиться внутреннее, разумное участие.

2) Их трудно заставить идти вперед. Всякий раз, когда им нужно сделать заключение, сравнение, новую комбинацию, или распределение, применение правил и т.п., они обыкновенно запинаются и становятся в тупик. Если их заставляют рассуждать насильно, они решительно сбиваются с толку и несут ужасную дичь, возбуждающую гнев учителя и смех товарищей. Проходит обыкновенно долгое время, прежде чем победишь их медлительность и заставишь их идти свободно и весело, без робости и без затруднений.

3) Зато они выказывают весьма сильную склонность к порядку и аккуратности. Это заметно в их книгах и тетрадях, в их письме и рисовке, равно как во всем их поведении, если им поручается в классе какая-нибудь особенная должность. Поэтому часто находят их действия механическими.

4) Они нередко удивляют своим практическим смыслом в привычной им сфере жизни, тогда как во всяком новом жизненном положении, например, в новом классе, в новой должности, при новом занятии, они часто так же, как и в ученье - являются сначала как будто не на месте. Поэтому почти всегда считают их особенно способными к практическим занятиям в жизни.

5) С нравственной стороны, которой здесь также нельзя оставлять без внимания, они обыкновенно являются послушными, уступчивыми и добродушными, но иногда вдруг делаются несговорчивы, упорны и совершенно неприступны. Иногда они позволяют шутить над собой, а потом вдруг обижаются и делаются грубы, задорны. Какая из этих сторон разовьется в них преимущественно в последующей жизни, это зависит главным образом от того, как с ними будут обходиться в школе.

6) Если в школе и вообще при воспитании обращаться с ними как следует, то они на все вопросы, какие дают им, либо отвечают верно, либо совсем ничего не отвечают; поэтому в сравнении с другими учениками, которые часто хорошо отвечают наугад, они кажутся незнающими.

7) Им трудно понимать и трудно удерживать понятное; но память их отличается верностью, а ум - ясностью.

 

Сколько можно судить по опыту, такие головы с медленным развитием выходят всего чаще из простых семейств, которые живут тихо и скромно, и в которых ребенок не бывает предметом общих угождений и хвастовства для всех домашних. Он находится здесь в положении очень простом: спокойно и беспрепятственно, без всяких возбуждений и подталкиваний привыкает он к тем простым отношениям, в которых он поставлен судьбой, и умеет хорошо держаться в них. Но вместе с тем он огражден здесь и поставлен вдали от разнообразных, более или менее далеких от его быта влияний, от многих впечатлений и возбуждений чуждых и несвойственных самым обстоятельствам его жизни. Можно даже сказать, что такие дети принадлежат большею частью к тем семействам, в которые не проникла еще метода воспитания, поставляющая задачею возбуждение духовных способностей, и в которых дитя, тихо развивающееся, скромное, послушное, нравственное, - ценится гораздо выше бойкого и остроумного. Такого рода учеников мы встречаем чаще всего в сельских и приходских училищах. В городах дети с медленным пониманием являются обыкновенно также в простых семействах. Здесь сильно особенно влияние самого отца семейства. Не слишком развитый относительно умственных стремлений, он обыкновенно не заносится в даль мечтами и чувствует себя вполне удовлетворенным в своем невысоком звании и стремлении к честной жизни и приобретению необходимого пропитания для себя и семейства. С этой точки зрения он и все духовное воспитание детей своих поставляет в том, чтобы сделать из них способных помощников себе в хозяйстве и в ремесле. Естественно, что развитие детей идет таким образом небыстро. Что касается до внутренней причины медленного понимания, то ее можно искать частью в природной, врожденной способности души, частью в ходе ее развития. В первом отношении сущность этого духовного расположения можно определить таким образом: в медлительных умах слаба внутренняя восприимчивость; иначе сказать, в них слабо проявляется та сила духа, посредством которой мы совокупляем одно представление с другим и таким образом из многих отдельных представлений составляем одно стройное целое. Поэтому им нужно гораздо более времени не только для совершения акта восприятия, но и для того, чтобы вновь вызвать в своей душе несколько одинаковых представлений. Каждое представление является в медленном уме отдельным от всех других; ученик занят им исключительно и не заботится о других сродных представлениях, потому что они или не кажутся ему сродными, или даже совсем не приходят на мысль при этом. Потому-то такие умы привязываются обыкновенно к единичным представлениям и изучают их со всех сторон. Можно сказать, что умственно-медленный ученик не довольствуется общим впечатлением, но все ищет ясности. Эта-то ясность отдельных представлений и приводит уже его к сознанию разности одного данного представления от всех других, чтобы прошло много времени, чтобы предмет много раз был показан им, и тогда только к этому чисто внешнему воззрению может присоединиться внутреннее, разумное участие.
Тогда как у бойких учеников для лучшего объяснения разных сторон предмета всегда готовы синонимные слова и представления, у умственно-медленных учеников нет ничего подобного, потому что единичность, разрозненность представлений в их голове не допускает этого.

 

Ныне весьма много толкуют о развитии умственных сил, но тем не менее мы вообще страдаем недостатком оригинальности и производительности; а вместе с тем и основательность в знаниях выказывается только в весьма немногих головах, составляющих как бы исключение. Здесь не мешает заметить еще и то, что весьма многие из знаменитых людей, впоследствии отличившиеся в науках, часто в школе играли роль таких непонятливых голов и нередко заставляли потом бывших учителей своих восклицать: кто бы мог в них это предполагать! Нечего, кажется, говорить о том, что этого рода учеников не должно смешивать с посредственностью. Посредственные ученики - находка для школы; для них не нужно ни педагогики, ни особых дидактических приемов; с ними можно благополучно сдавать экзамены, и они, наконец, достигают до такой высоты понимания, что могут говорить даже о предметах, которых они совершенно не понимают.

 

Кроме природных способностей, самый ход первоначального воспитания имеет влияние на развитие умственно-медлительных учеников. Этого второго обстоятельства никак не должно оставлять без внимания. Напротив, нужно рассмотреть его как можно тщательнее. Чтобы отсюда вынести правила, каким образом следует общаться в школе с туго понимающими детьми. Простая обстановка быта, постоянно одни и те же обстоятельства и отношения, окружающие ребенка, недостаток во всех средствах, какие даются природой и искусством для возбуждения духовной деятельности в детях - все это в соединении с природным характером, производит медленное понимание, ребенок привыкает останавливаться на одном и том же впечатлении и не торопится ускорять сочетания представлений своих; это доходит даже до того, что отдельные предметы воспринимаются и запечатляются им весьма медленно. Таким образом происходит то духовное состояние, которое можно назвать духовной флегмой. Простота быта и всех отношений никогда не возбуждает в душе потребности скоро переходить от одного представления к другому и даже не требует, чтобы в уме всегда находилось значительное количество представлений. Этим и объясняется внезапное смущение таких учеников в школах при необходимости быстрого перехода от одного предмета к другому, или в случае нового и разнообразного сочетания мыслей. Единственное последствие этого: медлительность, неловкость и недостаток уменья образовать из данных представлений суждение и из данных условий заключение. Таким образом, эти ученики являются постоянными, надежными детьми; но вместе с тем они легко путаются и нередко могут казаться непонятливыми и глупыми. (...)

 

В заключении следовало бы нам еще указать на средства, каким образом исправлять таких учеников, если они уже испорчены неправильным обучением. Но для этого наша опытность еще недостаточна. Всего чаще такие ученики исправляются самим временем. Насколько простираются наши наблюдения, мы можем заметить еще, что исправление или лучше сказать восстановление таких учеников удается только тогда, когда они попадают в такой класс, где занятия для них легки и учитель весьма терпелив. Во всяком случае для успеха в этом деле нужно прежде всего постараться вернее узнать духовное состояние такого ученика и ознакомиться с тем способом обучения, под влиянием которого он находился прежде. Но первое очень трудно при большой массе детей в школе. А для второго часто нет случая. Единственная обязанность, которую тут можно возложить на учителя, состоит в том, чтобы не продолжить ошибочные методы в отношении к медлительному уму и не уродовать его еще более.

Конструктор сайтов
Nethouse